История любви иудейской принцессы и римского императора

История любви иудейской принцессы и римского императора

Фрагмент фрески на потолке версальскогосалона Венеры

Около Кинерета, над  южной частью Тверии, нависает гора, которую арабы называют «Каср Бинт Эль-Малик», то есть дворец царской дочери. В ивритском варианте это место называется Горой Береники.

Верно и то, и другое. Ведь некогда здесь, на горе, стоял дворец, построенный тетрархом Иродом Антипой, сыном Ирода Великого.  После смерти дяди его, вместе со всем остальным, включая  столичный город Тверия, унаследовал царь Ирод Агриппа I и подарил своей дочери Беренике.

Дворец был поистине великолепен. «Некоторые залы без окон были сделаны из каппадокийского камня, до того прозрачного, что в них было светло даже при закрытых дверях… Купол был настолько высок, что взгляд, напрягаясь, едва достигал его сводов из слоновой кости».

Но вот что интересно. Археологи, проводившие в этом месте раскопки, обнаружили руины византийской церкви, фрагменты рынка, стен и башен, построенных Юстинианом I. А вот дворца не обнаружили. Но поверим  историку Иосифу Флавию, рассказавшему как о нем, так и его хозяйке в «Иудейской войне». и посвятим повествование этой необычной женщине.

Только для того, чтобы все было понятно, необходимо, отсчитав  немногим более двух тысячелетий, оказаться в 64 году до н. э. оказаться в Палестине в то время, когда римскому полководцу и государственному деятелю Помпею, квартировавшему в Сирии, обратились за помощью иудеи — братья Гиркан и Аристобул,  боровшиеся за трон. И тот «помог». Фактически уничтожив  независимое  еврейское государство, присоединил его к Римской империи в качестве провинции.

Во время правления царя Ирода, благодаря его изворотливой политике, Иудее удавалось сохранять вид независимости. Но с его смертью все переменилось. Местные цари становились пешкой в руках наместников-прокураторов, фактически управлявших Иудеей. Не исключением был и Ирод Агриппа II, бывший со стороны отца правнуком царя Ирода, а со стороны матери – потомком  царской династии Хасмонеев. Вместе с ним страной «управляла» его родная сестра Береника.

Гравюра Антуана Карре (1802 г). Костюм для  пьесы «Береника» Жана Расина. Репродукция из книги «Исследования костюмов театра всех наций».

Эта женщина с детских лет была необыкновенно красива и честолюбива. И это, несомненно, сыграло роковую роль в ее жизни.  Но не будем забегать вперед.

Выданная в  13 лет замуж за Марка Юрия Александра, сына алабарха (главы еврейской общины) Александрии, она вскоре овдовела. Через три года вновь сочеталась браком с братом отца Иродом  Халкидским. 

Но ей явно не везло с мужьями. Через четыре года и этот ушел в лучший мир, успев оставить в наследство жене двух сыновей Береникиана и Гиркана.

Оставшись одна, Береника поселилась при дворе своего брата,  которым с детства восторгалась. Согласно слухам, между ними  существовала не просто родственная связь.  И, вполне вероятно,  это  имело основание. Не случайно же Ювенал в своем стихотворении  описал подарок Агриппы своей сестре с намеком на эту связь:

«… алмаз драгоценный, тем знаменитый,
Что красовался на пальце самой Береники: когда-то
Дал его варвар блуднице, — сестре он подарен Агриппой»

Стараясь пресечь пересуды, царь в 65 году сосватал родственницу  за Полемона II  — наследного правителя небольшого государства Киликия в Малой Азии, который так влюбился в красавицу (а заодно и ее приданое), что ради  женитьбы прошел обряд обрезания.

Но  Береника, как ни старалась, не смогла привыкнуть к мужу. А потому вскоре покинула его и,  вновь оказавшись при  дворе брата,  стала активной участницей государственных дел. А вершить их было совсем непросто. С одной стороны надо было ладить со своим народом, с другой — с прокураторами, где каждый последующий вел себя более нагло, нежели предыдущий, вызывая негодование населения.

Точка кипения народного волнения достигла пика в 66 году  при наместнике Гессии Флоре, что, будучи по происхождению греком, отличался особо махровым антисемитизмом.

Неадекватными действиями он спровоцировал погром евреев в Кейсарии. Это аукнулось в Иерусалиме, где существовало огромное количество сект, течений и  групп, споривших и враждовавших между собой. А, кроме того, у каждой из них имелось свое отношение к Риму.

Так Фарисеи считали, что ссориться с ним не следует, зелоты готовы были  сопротивляться, а сикарии открыто призывали к  борьбе за  установление еврейского государства, основанного на заповедях  Торы и жёстком религиозном законодательстве.

И в этой взрывоопасной ситуации Флор неожиданно для всех  потребовал выдачи солидной суммы  денег из храмовой казны. Евреи  поначалу это не приняли всерьез и ответили своеобразной шуткой,  разозлившей прокуратора.

«Отдельные возмутители спокойствия, выкрикивали в адрес Флора самую оскорбительную брань и, обходя народ с шапками в руках, просили подать милостыню для несчастного бедняка Флора».

Так написал Иосиф Флавий, рассказавший так же о том, как, взбесившись, римлянин отдал солдатам приказ разграбить Иерусалим и стал расправляться со всеми, невзирая на лица. Он  «отважился на то, чего не позволял себе никто из его предшественников: лиц всаднического сословия, хотя иудейского происхождения, но носивших римское почетное звание, он приказал бичевать перед трибунами и распять их».

Франсуа Жозеф Хайм. Разграбление Иерусалима римлянами. Метрополитен музеум.

Кстати, благодаря именно этому человеку, происходившему из семьи иерусалимских первосвященников, мы знаем о том, как  происходила Иудейская война. Ведь он, первоначально принявший сторону восставших евреев и ставший одним из военных руководителей повстанческой армии, при поражении сдался в плен, стал служить Риму, взял себе фамилию покровителя — римского императора Веспасиана Флавия, превратившись из  Йосефа бен-Маттафия в Иосифа Флавия.

Но мы забежали вперед. Вернемся к иерусалимским событиям, когда  Береника, стоя  на коленях, умоляла Флора прекратить резню. Однако тот был непреклонен. 

Жестокость прокуратора оказалась на руку лидерам  зелотов, решительно настроенных бросить вызов Риму. Подняв народ, они фактически развязали бессмысленную войну, в которой их силы явно были не равны силам сверхдержавы,  оккупировавшей едва ли  не весь Ближний Восток.

Несмотря на увещевания, зелоты не останавливались.Назвав правителей «римскими прихвостнями», они ответили градом камней и сожжением царского дворца. Огонь жесточайшей войны из Иерусалима перекинулся на другие города.

 «Погасить иудейский пожар» взялся римский легат Цестий, командовавший легионами в Сирии и Иудее. Со своей разномастной армией, в состав которой входили кроме римлян сирийцы, аравийцы, египтяне и даже евреи, он сумел подавить очаги мятежей. Но в какой-то момент фортуна изменила римлянам, и зелоты сумели захватить богатую добычу: деньги, оружие, а самое главное — военный штандарт римлян – золотого  орла.

Дальше события развивались так. Для усмирения восставшей Иудеи император Нерон отправил войска во главе с Флавием Веспасианом. 

Веспасиану, естественно, пришлось встретиться с иудейской  принцессой, открыто взявшей вместе с братом сторону римлян, считавшей,  что таким образом они смогут в некоторой степени  отстаивать интересы своего народа.

Мраморный бюст Веспасиана Москва. Пушкинский музей изобразительных искусств

«Строго и торжественно оделась Береника для приема у Веспасиана. Ее крупная благородная голова с еще загоревшим от солнца лицом царственно выступает над одеждой, спадающей многочисленными складками. Короткие непокорные волосы лишены всяких украшений, парчовые рукава прикрывают прекрасные, огрубевшие в пустыне руки»

Она, несомненно, произвела на консула сильное впечатление, благодаря которому ей  удалось уберечь ряд людей, захваченных в плен, от казни. Только принцесса и не могла предположить, что именно Веспасиан, вызвавший в Иудею своего сына Тита, сыграет в ее жизни столь значимую роль.  

Гравюра Антуана Карре (1802 г). Костюм для  пьесы «Береника» Жана Расина. Репродукция из книги «Исследования костюмов театра всех наций».

Молодой полководец, успевший  испытать немало превратностей и благоприятных поворотов судьбы, женатый на нелюбимой женщине из знатного рода, а потому живший от нее отдельно, несмотря на разницу в возрасте  (более 13 лет), не смог устоять перед Береникой.

Их первая встреча состоялась в новом тивериадском дворце Агриппы. Первое впечатление с обеих сторон было весьма негативным. Женщина, ответившая на вежливые фразы собеседника с полным равнодушием, показалась ему холодной и надменной.  И уж совсем не понравился низкий, чуть хриплый голос.

Но когда после трапезы она, одетая в платье из тяжелой парчи, спадавшей тяжелыми складками, стала подниматься по лестнице, опираясь на плечо брата, Тит  неожиданно для самого себя почувствовал влечение и, оставив собеседников, отправился вослед.

Почему?  Да потому, что, его взяла в плен ее знаменитая походка. «Она не шла, к ней применимо было только одно слово, греческое, гомеровское: она шествовала. Смешно, конечно, применять это торжественное гомеровское слово к повседневности, но для определения походки этой женщины иного не существовало».

 Тит подошел к Беренике. Ответил согласием на предложение сесть рядом и, искушенный в отношениях с женщинами, неожиданно почувствовал в теле дрожь.

Хриплый голос собеседницы взволновал, казался полным загадочных соблазнов. И с этого момента началось его увлечение иудейской принцессой, в котором поначалу он сам себе не признавался.

Что из того, что римлянин считал себя неуязвимым, победителем, вершителем человеческих судеб, думавшим, что она — лишь завоеванная им еврейка, которая должна быть покорной по хотя бы той причине, что в  его руках – судьба иудейского народа?

Он ничего не мог с собой поделать. Со временем образ царицы отступал все дальше, уступая место обольстительной женщины,  избегавшей с ним общения, и тем все более и более разжигавшей его страсть. А затем произошло то, что и должно было произойти. Береника покорилась.

А тем временем в Риме события развивались стремительным образом. Во время восстания, вспыхнувшего в столице империи  Нерон, не желая попадать в руки  врагов, покончил жизнь самоубийством, что положило начало междоусобной войне за освободившийся трон. Как известно, эту схватку выиграл Веспасиан.  Кстати, не без помощи Береники, использовавшей свое влияние на префекта Египта Александра Юлия Тиберия.

Став императором, Веспасиан отбыл в Вечный город, оставив сына в Иудее заканчивать дела, связанные с подавлением восстания, принявшем слишком затяжной характер.

И Тит, приняв командование в горящем регионе, решил заняться Иерусалимом. Он раскинул неподалеку лагерь, из которого руководил подготовкой к штурму.

Осада Иерусалима Дэвид Робертс 1850

Скучая без Береники, он вызвал ее  к себе. «И, вызванная Титом, она радостно отправилась в лагерь. Но когда она увидела окрестности Иерусалима, ее радость угасла. Роскошная местность была словно изъедена саранчой, плодовые рощи, оливковые деревья, виноградники, загородные дома, богатые склады на Масличной горе — все было уничтожено, до ужаса оголено, вытоптано, превращено в пустыню. Когда она во время парада стояла на трибуне рядом с главнокомандующим римскими войсками, ей чудилось, будто десятки тысяч людей с городских стен и кровель храма смотрят только на нее, обвиняют ее».

Это выглядело так жутко, что, не сумев пережить потрясения,  принцесса покинула Тита и уехала к брату в Заиорданье, твердо веря в данное ей обещание — сохранить в целостности Храм.

Но сдержать слово у  главнокомандующего не получилось. По одной версии  он не смог остановить солдат, утомленных пятимесячной осадой и со зверством накинувшихся на святыню, по другой —  это было сделано по его приказу.  Ясно лишь одно.  9 Ава вновь стал для иудеев траурным днем.

Никола Пуссен. Взятие Иерусалима императором Титом. 1637

Горевший в течение десяти дней храм превратился в пепел,  церковная утварь стала трофеем, город — руинами, а около 100 000 иерусалимцев уведено в плен. Можно было считать восстание подавленным.

Франческо Айец. Разрушение Иерусалимского храма. 1867

Береника чувствовала себя ужасно. Если до этого момента она могла оправдыватся, убеждая себя в том, что вступила в связь с Титом исключительно по политическим соображениям, то теперь была вынуждена признаться в своем поражении. 

Только она обманывала себя. Ее не просто увлекал этот человек, мужчина до мозга гостей, воин, нередко шокирующий грубыми солдатскими шутками и манерами, — она его любила.

Что касается прочего, ей ничего не оставалось делать, как пытаться   как-то помочь своим соплеменникам. И она старалась спасти всех, кого могла. Выкупала пленных, давала деньги пострадавшим на восстановление домов.

Тит же срочно выехал в Рим, где должна была состояться церемония  по поводу провозглашения его отца императором.

Джулио Романо. Триумф Тита и Веспасиана. Ок. 1537

Он звал Беренику с собой, обещая золотые горы. Но она медлила. Понимала, что все не так просто, что их браку многое препятствует.  Прежде всего, негативное отношение людей, окружающих Тита: отца, брата, друзей, врагов. Всех, кто видели в ней азиатку, обладающую таинственными чарами. Вспоминали печальный опыт Антония и Клеопатры.

И ей вовсе не хотелось смотреть на пышное триумфальное шествие и, особенно, на завершающий празднество фрагмент, когда по арене,  после артистов, должны были  пройти пленные иудеи, ставшие рабами.

Когда страсти немного улеглись, Береника приплыла в Рим. По поводу прибытия иудейской принцессы Веспасиан устроил роскошный приём с присутствием местной знати и благорасположенных к Риму иудеев Агриппы, Иосифа Флавия, Тиберия Юлия Александра.

Тит был бесконечно рад приезду любимой женщины и не скрывал  своих чувств, чем вызывал  у аристократов  злость, а у аристократок – ревность. Но он не обращал на это внимание. Поселил ее в своем дворце на  Палатинском холме, где стояли дома самых именитых людей.

Однажды он  привел ее в «Золотой дом» Нерона, с подземными парками, фонтанами, искусственными прудами, стены которого  были покрыты золотом и украшены драгоценными камнями. Даже предложил там поселиться. Но ей было не по себе среди этой, слишком шикарной, даже для нее, обстановки. Нет, она не захотела там поселиться. Предпочла ставшие привычными апартаменты.

Ей было комфортно в уже обжитом месте,  где рабыни умащали тело  хозяйки благовониями, снимая движением умелых пальцев напряжение и  тревогу;  музыканты услаждали слух прекрасными мелодиями,  а танцовщицы – взгляд  пластичными движениями. 

Ей было приятно беседовать с немногочисленными гостями.  Особенно с Иосифом Флавием. Но главным в ее жизни, естественно, был Тит. Нежный и страстный, внимательный и интересный, не дававший скучать. Он замечательно пел, играл на кифаре, читал римских поэтов – Овидия и Катулла, экспромтом сочинял свои стихи.

Так они прожили, словно в браке, 12 лет. Береника  привыкла чувствовать себя женой Тита, не сомневалась, что в один прекрасный день станет императрицей и  сможет влиять на политику Рима.

Только  Рим не желал  этого.  Граждане Вечного города становились все наглее, все чаще раздавалось злословие, сыпались некрасивые эпиграммы, звучали жестокие стихи знаменитого сатирика Ювенала.

Неизвестно откуда выплыли давнишние истории, касавшиеся ее связи с братом. Окружающие всячески старались показать, что она здесь лишняя, пришлая. И она стала понимать: ей, как и другим евреям, даже  оказывающим Риму неоценимые услуги, никогда не стать своими.

Первое время ее избранник бросался на обидчиков, как лев. Даже велел одного из них хорошенько исхлестать плетью, а другому  и вовсе  отрубить голову. Но это не помогало. Число «шутников» росло. И порой Береника с горечью видела,  как весь Рим  смеётся над ней.  А те  немногие,  что относились благосклонно, стали  избегать общения.

Видя это, Веспасиан, долго смотревший на связь сына сквозь пальцы, стал волноваться. Считал, что слишком затянувшиеся отношения надо порвать, что сын должен преодолеть пагубную страсть. Победить ее подобно тому, как победил Иерусалим. 

В ходе  долгих откровенных бесед  он требовал отречения  сына  от возлюбленной. «Ты мой соправитель, — говорил он, — будущий император. Ты должен думать об империи»

 Здравомыслие победило.  Мрачным зимним днем Береника отправилась домой. Несмотря на ужасное внутреннее состояние,  понимала, что надо вырвать из своего сердца чувства к Титу, сосредоточиться на заботах о разоренной Иудее.

В 79 году Веспасиан умер.  Тит был провозглашен императором.

Лоуренс Альма-Тадема. Триумф Тита

За время разлуки с Береникой Тит никак не мог забыть ее, а потому стал снова звать в Рим. А та, не отвечая отказом, ехать не торопилась.  Он  терялся в догадках, не мог понять, почему любимая  медлит. Успокаивал себя слухами  о том, что она, проходя ритуалы назарейского обета, остригла свои роскошные волосы и не хотела показываться  ему в неприглядном  виде.

На самом же деле все обстояло иначе.  Во время празднеств, устроенных в честь принцессы  властями Афин, она упала с лошади и сильно повредила ногу. Долго не могла восстановиться. В своем афинском дворце, не щадила себя примочками, массажами, нагрузками,  чередующимися с отдыхом, но выздоровление шло медленно. И она  безумно боялась, что в результате травмы, утратит  свою уникальную неповторимую походку, придававшую ей  особый шарм.

Не теряя надежды, Тит ждал, готовился к ее приезду, который  решил отметить 100-дневными играми. Окружающие же относились к грядущим событиям по-разному. Евреи надеялись, что иудейская принцесса из древнего рода станет римской императрицей и это, несомненно, пойдет им на пользу. Что касается римлян, то одних это не волновало, других приводило в негодование.

Наступил момент, когда корабль с Береникой на борту причалил к римскому берегу. Вместе с Агриппой ее встречали доверенные лица и гвардия, состоящая из германских солдат. Гостей  с почестями проводили на Палантин.

Увидев длинную лестницу с высокими ступенями,  ведущую во дворец, принцесса сначала растерялась. Но после мгновенного замешательства сумела взять себя в руки, и величественная, как всегда, ярко-красивая, стала подниматься навстречу стоявшему на возвышении Туту.

Через час он навестил гостью в отведенных ей  апартаментах.  Но что произошло?  Почему он, так долго и искренне желавший ее, был разочарован. В его  возлюбленной что-то неуловимо изменилось.

Береника, строившая определенные планы относительно этой поездки, сначала ничего не почувствовала. А когда поняла, страшная душевная боль, сродни физической, пронзила все ее тело с головы до ног.

Понимая, что прошлого не вернуть, что теперь она здесь лишняя, женщина сразу же засобиралась назад. Тит не препятствовал, и когда корабль, вышедший из римской гавани, скрылся в туманной дали, облегченно вздохнул. А вместе с ним и Вечный Город.

На этом и кончается история иудейской принцессы, чье имя никогда более не упоминалось в хрониках. Где и когда она ушла из жизни — неизвестно. Вполне возможно, тихо и спокойно закончила свои дни во дворце. В том, с которого мы начали  свой рассказ.

Что касается Тита, то он ненадолго пережил своего отца, процарствовав не многим более двух лет, умер  в тяжелых мучениях от непонятной болезни, и не исключено, что ему уйти из этого мира помог брат Домициан. Но, как сейчас модно говорить, это уже совсем другая история.

2007

Использованный материад

Иосиф Флавий «Иудейская война»

Лион Фйхтвангер «Иудейская война»

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: