Птенец гнезда Петрова

Птенец гнезда Петрова

Сколько раз история показывала нам примеры того, как при дворах европейских монархов в разные времена служили так называемые «умные евреи». Вспомним Иосефа Зюсса Оппенгеймера, бывшего финансистом у вюр­тембергского герцога Карла-Александра, ученого и философа Ицхака Аб­раванеля (по совместительству финансиста и казначея у испанского коро­ля Фердинанда), кастильского Игуду ибн-Эзру, имевшего большой вес и влияние при дворе короля Санчо Второго, наполеоновского маршала Андре Массену, английского премьер-министра Бенджамина Дизраэли во времена королевы Виктории… Были и другие, прославившие ту или иную страну. Сегодня мы поговорим о Петре Шафирове, весьма значимой фигуре в окру­жении Петра I.

Надо отдать должное Великому Государю, который, не делая акцента на происхождении своих приближенных, оценивал их исключительно по деловым качествам. А именно ими и отличался ряд пред­ставителей иудейского происхождения занимавших в России немалые посты. Назовем А. Дивьера, ставшего первым генерал — полицмейстером столицы, почт-директора барона Ф. Аша, камердинера царя П. Вульфа, придворного шута Яна.

Что из того, что все они были крещенными, своими корнями, естественно, не бравировали, даже, по возможности, их скрывали? Кровь — то от этого не менялась.

Петр Павлович Шафиров, вице-канцлер (зам министра иностранных дел), родился в семье человека, попавшего в Россию ребенком.

Его отец, взятый в плен «у прусского рубежа», по некоторым сведениям, был записан в хо­лопы к окольничему Б.М. Хитрово. В 1654 году, крестившись, из Шафтра превратился в Павла и поступил на службу в Посольский приказ, где сде­лал карьеру. За заслуги перед отечеством, был жалован царем Федором Алексеевичем званием дворянина, и уже в этом статусе в 1661 году стал отцом Петра.

Впоследствии Петр Павлович так говорил о своем родителе: «Его Величес­тво сам моего отца знать и жаловать изволил, и ни у кого в кабальном холопстве он не был. Хотя в самых малых летах пленен, однако еще при царе Федоре Алексеевиче в чин дворянский произведен, в котором и живот скончал».

В 1691 году Петр Шафиров, так же как и его отец, поступил на службу в Посольский приказ на должность переводчика. Будучи исключительно образованным для своего времени (знал целый ряд языков: латинс­кий, немецкий, французский, польский, голландский, итальянский; инте­ресовался естествознанием и философией, впоследствии состоял в переписке со знаменитым немецким философом Лейбницем), обратил на себя внимание царя Петра. Это произошло в 1697 году во время командировки в Великое посольство (русскую дипломатическую миссию в Западной Европе), в которой государь принимал участие инкогнито.

Вот как описывает изначальное отношение Петра I к Шафирову Ал. Толстой в своем знаменитом романе: «Близ Петра Алексеевича сидел, раз­двинув короткие ляжки, Петр Павлович Шафиров, прибывший с фельдмарша­лом из Москвы, — низенький, с влажными, улыбающимися глазами, готовыми все понять на лету. Петр давно присматривался к нему — достаточно ли умен, чтобы быть верным, по большому ли хитер, не жаден ли чрезмерно?»

Оценив способности этого человека, царь приблизил его к себе. Так на­чалась карьера Петра Павловича, неизменно сопровождавшего государя в зарубежных поездках в Пруссию, Голландию, Францию, Англию и Германию.

Он принимал непосредственное участие в подготовке в 1669 году русско-датско-польского союза, Константинопольского договора 1700 года с Турцией, имевшего значение для создания антишведской коалиции, русско-польского союза 1701 года.

Его работа явно вызывала одобрение и ру­ководителя дипломатического корпуса посольства, который отмечал в записке Петру I: «Шафиров, Государь, здесь гораздо нужен».

Повышение не заставило себя долго ждать. С 1703 года, став тайным сек­ретарем при канцлере Ф. А. Головине, принимал деятельное участие во всех процессах, проводимых Россией с целью создания союза европейских государств против Швеции. Победа русских войск над северным соседом в 1709 году в определенной степени обязана дипломатической подготовке проведенной им. Недаром на благодарственном молебне в честь победы под Полтавой был провозглашен указ, в котором говорилось о том, что «Шафи­ров из тайных советников пожалован в подканцлеры».

А через год за внешнеполитическую деятельность в интересах России (участие в подписании брачного договора между царевичем Алексеем Пет­ровичем и Софьей Шарлоттой Брауншвейгской) он был удостоен титула ба­рона. И как писал русский историк К. Валишевский, «на самом деле управлял всеми делами и вел их блестящим образом».

В этот период Шафиров совмещал дипломатическую деятельность с управле­нием почтами в звании генерал-почтмейстера. Этому предшествовал ряд предложенных им преобразований в данной отрасли.

При нем московская почта стала государственным учреждением, а для почтовой конторы, во главе которой был поставлен немец Томас Фадемрехт, занимавшейся исклю­чительно связями иностранных корреспондентов, Шафиров выделил специ­альные апартаменты в своем московском доме.

Для быстрой связи с рос­сийскими городами был создан другой отдел, руководимый с 1703 года подъячим Посольского приказа Меркулом.

Шафирову принадлежала и идея перевозки почты за рубеж на парусных су­дах, для чего были выделены два фрегата, переоборудованные специально под почтовый груз и получившие название почтовых пакетботов. Их припи­сали к специально построенной в Петербурге почтовой пристани, и с 1723 года начались регулярные рейсы из Кронштадта в Любек по Балтийскому морю.

Обогнув Лифляндию и Курляндию, побережье Германии, суда входили в порт назначения. Здесь с пакетботов сгружались почтовые отправления и переправлялись дальше, в другие европейские страны. Новая морская почта была существенным дополнением к сухопутной, которая шла из Рос­сии через Ригу и Вильно.

Но главным поприщем Шафирова, естественно, оставалось дипломатия. Когда к началу второго десятилетия XVIII века, наладившиеся было отноше­ния с Турцией, вновь пошатнулись, немалой его заслугой стало в 1711 году заключение Прутского мирного договора с турецким султаном. Это было сделано в исключительно сложной обстановке, когда русская армия оказа­лась в окружении объединенных сил турок и крымских татар.

Петр I, опасаясь, что турецкая сторона выставит непомерно большие требования, был готов на весьма серьезные уступки, и Шафиров, посланный в турецкий лагерь с целью улаживания конфликта, имел огромные полномочия.

В лич­ном письме государя дипломату говорилось: «Ставь с ними на все, что похотят, кроме шкляфства (т.е. рабства)». Однако, вопреки ожиданиям, турецкие требования оказались вполне приемлемыми для русской стороны, хотя мягкими их назвать было нельзя, так как они включали передачу Азова, уничтожение Таганрога и Каменного Затона, ликвидацию Азовского флота, освобождение Польши от русских войск, невмешательство в дела казаков.

Тем не менее, будучи весьма довольным деятельностью своего посланника, Петр направил Шафирова послом в Турцию, где тот пробыл с 1711 по 1714 год. Находясь в Константинополе, сумел в 1713 году подписать Андри­анопольский договор, удерживающий Турцию от очередной войны с Россией.

Вернувшись в 1714 году на родину, Шафиров вновь ушел с головой в евро­пейскую политику, направленную на сближение с западными странами, участвовал в подписании союзных договоров с Польшей и Данией (1715 год).

Чтобы показать соседям, что завоеванные в войне со Швецией земли на Балтике должны быть признаны русскими, дипломатическая служба развернула огромную деятельность по формированию общественного мнения. С этой целью по поручению Петра I Шафиров написал книгу, в кото­рой нашла отражение первая официальная версия истории Северной войны. На основании документальных данных доказывалось, что к Швеции были предъявлены вполне умеренные требования.

Такое освещение фактов сыгра­ло определенную роль в подписании договора с Пруссией и Францией (1717 год). А в 1721 году был заключен и Ништадтский мирный договор со Шве­цией.

С годами Шафиров становился все более и более значимой фигурой на шах­матной доске политики. Недаром в 1717 году он занял должность вице-прези­дента Коллегии иностранных дел, в который в 1720 году преобразовался Посольский приказ, а в 1722 был произведен в сенаторы и стал действи­тельным тайным советником.

Его надежность в дипломатических кругах от­мечалась не только соотечественниками, но и зарубежными деятелями. В одной из заметок, говорилось: «Правда, он немного горяч, но все же лег­ко принимал, делаемые ему представления, и на его слово можно было по­ложиться». Положиться на Шафирова можно было во всем. В том числе и на организацию грандиозных приемов, где хлебосольный  хозяин всегда был готов с душой принять гостей,  что очень нравилось государю.

Однако эти эмоции  отнюдь не разделялись рядом лиц из петрова  окружения. Их не оставляла мысль об унич­тожении соперника. Нужно было лишь выбрать подходящий момент. И тот представился.

В отсутствие императора, находившегося с войсками на восточном театре военных действий, в Петербурге достигла апогея война между двумя при­дворными группировками, во главе одной из которых стоял Александр Меньшиков, занимавший пост президента военной коллегии.

Шафиров оказался по другую сторону баррикад. Враги, включая канцлера Г. Голов­кина и обер-прокурора Г.Скорнякова-Писарева, воспользовались слу­чаем и выдвинули против него обвинение в казнокрадстве и учреждении скандала в Сенате. Результат интриги — лишение всех прав, чинов и титулов, конфи­скация имущества и смертный приговор.

Публичная казнь должна была состояться 26 февраля 1723 года на терри­тории московского Кремля. Когда к определенному часу приговоренного  туда доставили из Преображенского указа в простых санях-розвальнях, его встретила  огромная толпа. Еще бы. Не так уж часто удается увидеть, как голова летит с плеч бывшего царедворца.

Но зрелища не получилось. Когда, после оглашения указа, Шафиров, не те­ряя достоинства, поклонился народу и, взойдя на помост, с видимым спо­койствием, опустил голову на плаху, то услышал  голос тайного кабинет-секретаря, провозгласившего помилование. Ввиду прежних заслуг казнь заменялась ссыл­кой, которую Петр Павлович отбывал в Нижнем Новгороде.

Там он прожил два года до того момента, как в 1725 году занявшая трон после смерти супруга, Екатерина I, учитывая колоссальный опыт и знания этого человека, не вернула его в Петербург, возвратив баронство и назначив президентом Коммерц-коллегии, ведавшей вопросами внутренней и внешней торговли.

Во время опалы, соответственно указу Петра I «все ша­фировские имения писать на государя» бывший фаворит лишился наряду с прочими особняками и петербургских. Один из них был отдан под Российскую Академию наук, основанную в 1724 году. И Шафиров принял участие в ее открытии, состоявшемся  в декабре 1725 года.

После смерти Екатерины I, в недолгий период правления императора Петра II (с 1727 по 1730 год), когда всеми делами заправлял А. Меньшиков и Долгоруковы, Шафиров вновь оказался не у дел.

Отставка продолжалась  до момента смены власти и восхождения на престол Анны Иоанновны, сразу же отправившей его послом в Персию. Там он провел два года (1730-1732) и заключил Решетский договор, благоприятный для развития тор­говых отношений с Востоком, а вернувшись, до самой смерти, последовавшей 1 марта 1739 года, занимал должность президента Коммерц-коллегии.

После Петра Павловича осталось солидное потомство. Однако фамилия не сохранилась, так как никто из внуков по мужской линии не дал наследни­ков. Зато пятеро дочерей, выйдя замуж за представителей знатнейших и древнейших родов России — Головиных, Гагариных, Салтыковых, значитель­но разбавили русскую кровь. Среди их потомков был такие известные люди как Петр Вяземский, министр финансов при Николае II Сергей Витте, писатель Алексей Толстой, князь Феликс Юсупов, княгиня Дарья Голицына, фрейлина императрицы Елизаветы, приятельница Екатерины II.

Портрет П.П. Шафирова был бы неполным, если бы в нем не нашла отраже­ние его деятельность как одного из первых российских светских публици­стов.

Труд «Рассуждение, какие законные причины Его Величество Петр Великий к начатию войны против Короля Карла XII Шведского в 1700 году имел…», о котором упоминалось выше, неоднократно переиздавался в России и был переведен на иностранные языки.

Время сохранило некото­рые экземпляры тех изданий. В частности тот, что  ныне бережно хранится в  отделе редких книг лермонтовской библиотеки в Ставрополе. Почетной «старушке» не больше, не меньше, как 280 лет.

Раритетом является не только сама книга, но и написанное рукой автора предисловие к книге «Дедикация или приношение наследнику царевичу Петру Петровичу». Его стоит частично привести для того, чтобы показать изящество и красоту стиля сочинителя.

«..Я  восприемлю дерзновение Вашему царскому высочеству сей малый труд мой к стопам Вашего высочества приносити и Вашей доброй протекции оной подвергнути в той надежде, что хотя мой некрасноречивый слог той мило­сти Вашей и не заслужил, обаче материя, о которой сия книжица писана, вознаградит тот недостаток и изволите усмотреть некоторую часть пре­мудрых и славных дел Вашего просветлейшего отца и Государя Петра Пер­вого».

На этом, пожалуй, можно и кончить рассказ об этом удивительном челове­ке, деятельность которого в советский период по возможности замалчива­лась при освещении исторических событий по весьма понятной причине.

2002

Использованный материал и фотографии

Шафиров, Пётр Павлович — Википедия

Шафиров Петр. Электронная еврейская энциклопедия

Д. Маркиш «Еврей Петра Великого»

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: