О знаменитом римском философе и его бессмертной поэме…

О знаменитом римском философе и его бессмертной поэме…

Фото из Википедии

Не знаю: чудо это или нет? Только ко мне неожиданно в руки попала одна из самых любимых книг: «О природе вещей» Тита Лукреция Кара. Та, строки из которой поразили мое воображение много лет назад, когда я была школьницей.

Перелистывая пожелтевшие страницы потрепанного издания 1937 года (спасибо Наташе Овчинниковой!)  вновь погружаюсь в музыку великолепных поэтических строк и поражаюсь интеллекту этого философа, его восприятию мира. И снова не понимаю, как этот человек, живший более двух тысячелетий тому назад, мог столь материалистично смотреть на все, что его окружало: природу, общество, человеческое естество, этику отношений. Откуда знания о том, что стало очевидным спустя столетия благодаря достижениям науки!

Пусть Лукреций не пионер в освещении ряда вопросов, в частности, касающихся основ мироздания. Подобные постулаты встречались и до него в трудах древнегреческих философов Демокрита (5 в до н.э.) и Эпикура (3 в до н э). Ряд именно их мыслей находит отражение в поэме, где автор говорит о том, что считает себя учеником и продолжателем последнего, следует фундаментальному принципу, гласящему что единственным источником знания является чувственное восприятие. Недаром именно через чувства он анализирует созданные самим живописные картины из разных областей. Сложные абстракции воплощаются в чувственное видение.

Так на определенной базе он развивает собственные понятия, идущие значительно дальше. А еще важен тот факт, что Лукреций берет на себя роль просветителя, доносящего эти положения до читателя исключительно образным и понятным языком для того, чтобы объяснить согражданам «загадочные открытия греков».

Выбрав стихотворную форму, ибо «мед Муз сделает лекарство слаще», он, вполне возможно, исходил из опыта поэмы «О природе» сицилийского грека Эмпедокла (ок. 450 до н.э.), вызывавшего у Лукреция огромный интерес.

Когда чья-то личность вызывает у тебя восторг, то невольно хочется узнать о ней побольше. К сожалению, о Лукреции сохранилось чрезвычайно мало сведений. Все биографические данные, умещающиеся в несколько строк печатного текста справочников и энциклопедий ничто иное, как искусственные конструкции, комбинации домыслов на основании анализа некоторых частей поэмы да сведений собранных учеными по крупицам из самых разных источников.

Итак, кто же он, автор уникальных строк и смелых умозаключений? Когда родился, когда умер, чем занимался? Начнем с происхождения и увидим, что здесь нет ясности. Если судить по имени Кар (Carus), то он раб, ибо такое прозвище давалось кельтами именно этой категории людей. С другой стороны тройное имя указывает на явную принадлежность этого человека к высшим слоям римского общества эпохи Республики.

Не исключено, что он был вольноотпущенником, ибо, по утверждению В. Асмуса, в редком случае бывшие рабы могли быть удостоены тройного имени за определенные заслуги. Другие исследователи поэмы считают наибольшую вероятность принадлежности Лукреция к римским «всадникам», так называемым «денежным людям».

По разному трактуется и обращение его к Каю Меммию, которому посвящена поэма. Одни считают, что это поиск поддержки у влиятельного и знатного человека, другие, наоборот, подчеркивают независимый тон произведения, отношение к солидному патрицию без подобострастия. Как равный к равному. Кое-где даже с оттенком превосходства, что, несомненно, говорит о независимости, определенном положении и вращении в высшем состоятельном обществе.

Весьма противоречивы сведения, касающиеся и времени рождения поэта. Нам остается лишь верить Донату, который в биографии Вергилия указывает, что его герой надел «мужскую тогу» в 55 году до н.э. (699 со дня основания Рима), в день совершеннолетия, то есть в пятнадцатилетнем возрасте. Эта дата совпадает со скорбным днем смерти Лукреция, почившего в бозе 44-летним, ибо родился он в 99-м году до н.э. (665 году со дня основания Рима).

Есть и иная версия, говорящая о том, что он появился на свет в начале 1-го века до н.э., а умер в середине его, т.е. был почти ровесником Катулла и младшим современником Юлия Цезаря и Цицерона.

Жизненный же путь этого человека, согласно Иерониму, создавшему дополнения к церковной истории Евсевия, окончился в результате самоубийства, так как Лукреций страдал некой душевной болезнью, возникшей в результате неосторожного приема некоего любовного напитка. И именно это послужило причиной его ухода из жизни. (История, вдохновившая Теннисона на создание поэмы «Лукреций»). Впрочем, сие весьма сомнительно и не подтверждается другими источниками.

Нет определенных данных и о месте его рождения. Предполагается, что он родился в Риме и был свидетелем политических событий самого критического периода в истории империи, всех перипетий, выпавших на долю его страны: диктатуры Суллы и сопутствующих ей массовых репрессий, борьбы с Марием; разгрома класса всадников и восстания рабов под предводительством Спартака; образования Первого триумвирата Цезаря, Помпея и Краса, его распада; выступления Помпея против Цезаря, победы и последующего поражения; заговора римского претора Катилины и раскрытия его Цицероном…

О том, что он был именно свидетелем, очевидцем, а не участником этих событий, говорят общие и неопределенные сведения в поэме. У Кара, лишенного политических амбиций, имеется лишь одно желание. Желание мира и прекращения междоусобиц. Отсюда и обращение к Минерве с мольбой чтобы та просила у Марса об окончании кровопролития:

«Ибо ни мы продолжать работу не можем спокойно
В трудные родины дни, ни Меммия отпрыск не смеет
Этой тяжелой порой уклониться от общего дела».

Вот и все. Никаких других сведений об этом человеке до нас не дошло. Но дошла поэма, удивительный литературный памятник, говорящий сам за себя своим содержанием, формой, стилем.

О том, что это сочинение поистине уникально, свидетельствуют строки принадлежащие Цицерону и обращенные к брату Квинту в письме, датированном февралем 53 года до н.э. «В ней много проблесков природного дарования, — пишет он, — но вместе с тем и искусства».

Немаловажны и более поздние восторженные отзывы латинских поэтов Вергилия и Овидия, утверждавшего, что возвышенные стихотворения Лукреция могут погибнуть только в тот день, когда погибнет Земля. Ну, а что говорить уже о нас, далеких потомках?

Немаловажен факт того, что данный литературный памятник дошел до нас практически полностью, в то время, как все, написанное предшественниками Кара, сохранилось лишь фрагментарно. Ее текст имеется в ряде списков, из которых два, самых древних, хранятся в лейденской университетской библиотеке и соответственно своим форматам называются «продолговатым» и «квадратным». Они относятся к IX веку и являются основным источником.

К сожалению, это не истинный авторский текст. То, что имеется, носит следы разных редакций, содержит ряд неотделанных стихов, набросков, явных искажений, как вольных, так и невольных, сделанных переводчиками, работавшими с текстом после смерти поэта. Отмечена перестановка как стихов, так и отдельных частей.

Тем не менее, даже этот вариант уникален. Уникален потому, что, несмотря на наличие у Лукреция предшественников как в греческой, так и в римской литературе, его поэма — явление новое и самобытное, где ученый воспринимает и представляет, соответственно, своим читателям мир целиком, в глубоком и всеобъемлющем ощущении. А выразить своеобразие мысли помогает чарующий поэтический талант.

Несмотря на наивные утверждения и целый ряд недостатков с точки зрения современных понятий, поэма гениальна уже тем, что формировала сознание свободное от религиозных предрассудков, вносила ясность в ряд положений современного ему естествознанию.

В представлении Лукреция картина реалистического существования мира возникает не по мановению волшебной палочки, а согласно естественной необходимости от движения потоков невидимых бесконечных и неосязаемых частиц вещества, доступных лишь мысли. Эти частицы — основа, первоначало вещей, которые разнятся друг от друга лишь видом и порядком расположения деталей. Отсюда и различие между телами по величине, свойствам, массе. Ведь соответственно излагаемому учению в мире существуют лишь два начала:

Всю, самое по себе, составляют природу две вещи,
Это, во-первых, тела, во-вторых же, пустое пространство,
Где пребывают они и где двигаться могут различно
Что существуют тела — непосредственно в том убеждает
Здравый смысл, а когда мы ему доверяться не станем,
То и не сможем совсем, не зная, на что положиться,
Мы рассуждать о вещах каких-нибудь тайных и скрытых.

Во всеобъемлющей поэме с элементами бытия, космогонии, космологии, антропологии и психологии лучшая из граней — учение о природе с исключительно свежими иллюстрациями, сопоставлениями, примерами, рассуждениями, образностью и, в то же время, конкретностью, поражающими доказательствами и четкими выводами.

Благодаря изобретательности и неисчерпаемости поэтической фантазии, из колоссального числа возможных примеров, поставляемых жизнью и природой, он умело выбирает именно те, что могут наиболее наглядно иллюстрировать определенные философские понятия чувственным, доступным каждому опытом. Вот, например, как говорится о свойствах вещей:

Свойство есть то, что никак отделить иль отнять невозможно
Без разрушенья того, чему оно будет присуще:
Вес у камней, у огня теплота, у воды ее влажность,
Тел ощущаемость всех и неощутимость пустого.

Или о явлении постепенного разрушения всего, что нас окружает: уменьшении, истирании, испарении:

Кольцо изнутри, что долгое время на пальце
Носится, из году в год становится тоньше и тоньше;
Нам очевидно, что вещь от стиранья становится меньше,
Но отделение тел, из нее каждый миг уходящих,
Нашим глазам запретила природа ревниво.

Или другой фрагмент на эту тему.

На морском берегу, разбивающем волны,
Платье сыреет всегда, а на солнце вися, оно сохнет.
Видеть, однако, нельзя как влага на нем оседает.
Как и не видно того, как она исчезает от зноя.
Значит, дробится вода на такие мельчайшие капли,
Что не доступные они совершенно для нашего вздора.

А как интересно рассуждение о зависимости свойств веществ от формы мельчайших корпускул (молекул):

Так что легко заключить, что из гладких и круглых частичек
То состоит, что давать ощущенья приятные может;
Наоборот, то, что нам представляется горьким и терпким
Из крючковатых частиц образуется крепко сплетенных,
А потому и пути к нашим чувствам оно раздирает,
Проникновеньем своим нанося поражения телу.

Мне очень нравится, как Лукреций говорит о прогрессе.

Судостроенье, полей обработка, дороги и стены,
Платье, оружье, права, а так же все остальные
Жизни удобства и все, что способно доставить усладу:
Живопись, песни, стихи, ваянье искусное статуй —
Все это людям нужда указала, а разум пытливый
Этому их научил в движеньи вперед постепенном.

От рассуждения в первых главах о самых простых вещах, он переходит к более сложным. Таким, как вечность и материя, которую представляет первоосновой всего мира. Он говорит о ее неистребимости, разрушении и зарождении, превращении одних веществ в другие. Развивает учение Эпикура о бесконечности Вселенной, существовании множества миров, о движении планет, о длительности дней и ночей в разное время года, объясняя причины этого, о весеннем и осеннем равноденствии, о взаимоотношении мужчины и женщины, о появлении потомства с наследственными признаками.

Только приводить цитаты без конца невозможно. Как и невозможно ощутить в них всю прелесть стихов. Чтобы получить удовольствие стоит открыть потрепанную книгу и окунуться с головой в волшебный мир Лукреция.

А я снова возвращаюсь к своим мыслям, к тому, что меня поражает больше всего. Никак не могу поверить, что столько столетий назад в политеистическом Риме человек мог придерживаться концепций, которые мы называем античным материализмом да еще с диалектическими элементами! Не отрицая существования богов, он категорически выступал против религии как культа, бичевал фанатичность веры, жестокость отдельных обрядов, в частности жертвоприношения, критиковал безоглядное подчинение религии своих современников, становящихся безропотной марионеткой покорной сонму богов.

Самое же главное то, что, освободившись от вкладываемых в меня в течение многих лет атеистических понятий, я недавно, перечитывая поэму, я поняла важнейшую мысль заложенную Лукрецием. Есть четкая граница между Верой, которой он сам был не чужд, и религией. Тем, что даровано Свыше и тем, что придумано людьми.

Работа Тита Лукреция Кара пережила не только автора, но и его эпоху. Некоторые христианские авторы на заре развития этого учения использовали определенные положения «Природы вещей» в с языческими суевериями. Затем это имя на долгие годы было забыто. Лишь в эпоху Возрождения стали восторгаться Каром как поэтом, у которого появилось немало поклонников и подражателей. При этом не анализировалась суть его поэмы, не уделялось внимание ее философскому началу.

Положение изменилось в середине XVII века, когда Пьер Гассенди приступил к серьезному изучению эпикурейской философии, а труды Галилея, Бэкона и Декарта, давшие возможность по-новому взглянуть на созданное античным ученым. Теперь содержание превалировало над формой.

И только в начале ХХ столетия соединили воедино все достоинства поэмы, которую стали рассматривать в совокупности поэзии, науки и философии. Этой концепции придерживаются и сегодня все те, кто, плененный потрясающими строками может лишь удивляться, восхищаться и восторгаться.

1999-2007

Использованный материао

Лукреций «О природе вещей». Издательство «Россантебка», 1937 г. С предисловиями В. Асмуса и Ф. Петровского

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: